Сталинград
На братских могилах не ставят крестов...
«Волгоградка» нашла не известное ранее захоронение почти 300 защитников Сталинграда
Семьдесят лет прошло после сражения за Сталинград, но в прессе поток сообщений о находках военного времени, кажется, только продолжает нарастать. По сей день земля в наших краях начинена снарядами, минами, бомбами, будто сдобная булка изюмом. Сокрыто также в ней немало тайн других.

На бугре Данилином

Об одной из них нам сообщила недавно наша читательница Александра Масленникова. Сейчас проживает она в Волгограде, но родом из донских краев, из Клетского района.

– Сегодня взяла «Волгоградскую правду», гляжу – там военная хроника, – взволнованно рассказывала Александра Анатольевна. – Тут меня мысль обожгла – да что же я в редакцию не догадалась позвонить?! Ведь столько лет я все это ношу в себе! Не знаю, сколько мне осталось жить, но с таким грузом в душе не могу умирать. А дело в том, что мне известно место погребения почти трехсот наших солдат, погибших зимой 1943 года. Находится оно недалеко от Суровикино, на бывшей второй ферме совхоза «Красная звезда». Там по сей день не только памятника нет, но нет даже ни бугорка, ни крестика! Может, памятник поставят или перезахоронят тех бойцов?… Решать не мне, но что-то делать надо.
Идти приходится нам по раскисшей пашне, увязая ногами в грязи. Холодный ветер продувает чуть ли не насквозь.
Такое сообщение нельзя было оставить без внимания. И вот мы вместе с Александрой Анатольевной едем туда, где была раньше эта ферма. Теперь там находится хутор Безлесный. Следуем от него к небольшой возвышенности, именуемой Данилиным бугром. Идти приходится нам по раскисшей пашне, увязая ногами в грязи. Холодный ветер продувает чуть ли не насквозь.

– Дело было в конце февраля – начале марта сорок третьего, – рассказывает тем временем Александра Анатольевна. – Мать моя вместе с родными немногим ранее вернулась сюда из соседнего хутора. Тринадцать лет тогда ей было. Она вместе с соседями по хутору и хоронила этих солдат в блиндажах.

После войны здесь, на бугре, взошли багрово-красные тюльпаны. Долго на нем ничего не сажали, не сеяли. Но сейчас, как видите, и это место распахали…

Пашня закончилась. Пришли.

– Вот это место, – показывает Александра Масленникова.

По сторонам в земле глубокие провалы. Быть может, там и находились блиндажи в войну?
«Им лица покрывали тряпками»

Мать Александры Масленниковой Тина Синичкина живет теперь на хуторе Захаров Клетского района. Тогда, в сорок третьем, она была самой молоденькой из тех, кто хоронил на Данилином бугре солдат, теперь она одна из них жива осталась. Да и ей уже восемьдесят три года пробило.

– Немцы, когда пришли туда в сорок втором, выгнали нас со старой фермы, – вспоминает Тина Федоровна. – Саму ферму сожгли, мы ушли на другой хутор, Дербеновский. Там у нас тоже немцы жили. На ночь мы с мамой на печку залазили, немцы лежали на кровати, а сестра со своими детьми – под кроватью у них. Зима была, мороз был страшный. Но потом нас немцы и оттуда выгнали, и мы сидели в погребе. Младшая дочка сестры Юля ослепла, немецкий врач ее лечил и вылечил. Многие немцы были недовольны тем, что он русскую девчонку лечит. В ответ он только фотографию показывал: «У меня тоже есть дети…».

В Дербеновском немецкий офицер хотел меня убить. Заставлял мыть немцам котелки, а я ответила: «Не буду». Он разозлился, схватил пистолет: «Рус партизан?! Пух-пух!» Старшая сестра тогда меня спасла – увела, сказав: «Не убивайте ее, она все равно у нас дурочка».

На старую ферму мы вернулись, когда уже немцы ушли насовсем. Там жили в каком-то сарае. Когда зима приблизилась к концу, мы хоронить солдат пошли на Данилин бугор – он был усыпан телами убитых. Всего их было двести восемьдесят шесть. Помню, один солдат совсем молоденький лежал, почти мальчишка, вороны стали у него уже глаза выклевывать. Все наши, русские, – немца ни одного среди них не было. Был разве что один румын, у балочки лежал, поодаль, то-олстый такой! Никто его хоронить не хотел, мы очень злые были. Уже в начале апреля приехал директор совхоза, распорядился похоронить и румына. Но, где его схоронили, не знаю.

Хоть сами были мы оборванные и голодные, ходили, обернувшись тряпьем, но хоронили солдат каждый день. Брали погибших за руки и за ноги, укладывали в блиндажи. А они там глубокие были, покрытые сверху тяжелыми бревнами. Лица солдатам укрывали тряпками – тем, у кого они нашлись. Если их не было – отрывали частичку от нижней рубашки, этими обрывками и накрывали лица...
У многих из погибших при себе имелись документы, фотографии и письма неотправленные.
Сюда не приносят цветов

Все наши мертвые бойцы колючей проволокой были скручены – по три, по четыре, по пять человек – и штыками исколоты сплошь. Наверное, были в плену. Фашисты, видимо, штыками убивали пленных, берегли патроны. Помню, одежду у солдата приподнимешь, под ней все синее и черное от ран…

А чуть пониже, возле груши, танк советский подбитый стоял. Бойцы на нем лежали, свесившись наружу. Хотели выбраться, да не смогли, должно быть, так и горели вместе с танком. Мы тех танкистов тоже схоронили. Носили их на руках к блиндажам, поскольку ни салазок, ничего такого у нас не было. Ровненько складывали, глазки им всем закрывали…

У многих из погибших при себе имелись документы, фотографии и письма неотправленные. Мы их собирали и передавали на центральную усадьбу нашего совхоза. Быть может, они где в архиве сохранились?

С нами была соседка Катя Степаненкова, у нее было двое детей. Сестра моя старшая Маруся тоже тех солдат хоронила. Даже из Суровикино каждое утро приходили к нам на ферму люди, помогали солдат хоронить – тетя Гриппа и муж ее Дмитрий.

В те дни начиналась весна, и когда солнышко немного припекало, запах уже поднимался от тел. Он в память мне врезался, помню его до сих пор.

А после войны, должно быть, люди позабыли об этих могилах.

Сама Тина Синичкина после войны бухгалтером в сельсовете работала. Не раз рассказывала об этом захоронении председателю. Но тот отмахивался: «Тина Федоровна, тебе это надо? Лежат они, и пусть себе лежат…».

– Обидно мне, – говорит нам на прощание Синичкина. – Ведь сколько там солдат погребено! Хоть бы им крест поставили какой-то на могиле…

Бугор Данилин, Суровикинский район. Страшно представить себе ту трагедию, что там разыгралась на исходе Сталинградской битвы. У каждого из погребенных на Данилином бугре солдат где-то на малой родине были свои родные и любимые, которым их судьба осталась неизвестной.

И сейчас это место хранит в себе память об одном из злодеяний фашизма на нашей земле. Хотя никто и никогда не приходил сюда с цветами, и вдов заплаканных здесь тоже не было.

Но павшие, невинно убиенные, ждут времени, когда они восстанут из забвения. А вместе с ними хочет этого земля.


автор - Александр Литвинов, Волгоградская правда