Сталинград
Женщины тыла
Война своими цепкими когтями
Не обошла, не пощадила никого:
Европу всю усеяла костями,
Осиротив детей, добилась своего.

Кровавым клювом от Урала до Востока
Хватала всех детей и сеяла беду.
Взмахнув крылами, уничтожила жестоко
Все блага на земле – оставила нужду.

Живя в Сибири, мы надеялись напрасно:
Война к нам не придет и не коснется нас.
Но наш отец все понимал прекрасно:
С тоской и жалостью смотрел на нас.

Прошло два месяца, как началась война,
Отец простился, бить фашистов уезжая.
Он по-мужски крепился, лишь жена
Слез не сдержала, мужа провожая.

Нас четверо у ней осталось на руках:
Детишек двое, свекор и свекровь.
Заботилась она о стариках, как о родных,
Хотя чужая кровь.

Недолго получали письма от отца.
В последнем он писал, что бьется под Москвой,
Что будут так стоять до самого конца,
Что за столицу отвечает головой.

И больше писем нет, и каждый день в тревоге.
Все ждали - не придет ли весть издалека,
Встречали почтальона на дороге
Но был ответ один, что писем нет пока.

А мать надеялась, и все бычка растила…
Вот кончится война, отец придет домой.
Она бы всех соседей пригласила,
От радости устроила бы пир горой.

В колхозе женщины своих мужей сменили.
Работа трудная, что тут не говори.
Зимой дрова и сено вывозили,
Трудились летом от зари и до зари.

А голод все крепчал. И что ни день, то злее.
Давно уж хлеба нет, картошка на счету.
Ослабли старики, болеть стали сильнее,
Ругая, на чем свет, кровавую войну.

Два года уж прошло, а писем нет и нет.
Знать сыновья погибли на войне.
От горя и болезни умер дед,
Печали нам прибавилось вдвойне.

Чтобы помочь растить малютку – внука,
Ушла от нас бабуся к дочери своей.
Остались мы втроем, но то не мука –
Похлеще довелось увидеть у людей.

Напротив нас из Сталинграда поселили
Мордовку Настеньку и трех ее детей.
Когда из-под бомбежки уходили,
Поверьте: было им не до вещей.

В чем были, в том приехали, бедняжки.
Отец, чтоб от машины не отстать,
Собрал им впопыхах не детские рубашки,
А сунул на ходу железную кровать,

Правда, с матрацем, одеялом и подушкой,
Чтобы смогли хоть угол свой занять.
Да вот хозяин им попался тип бездушный,
Чужого горя не хотел понять:

«К печи не подходи-
Имей дрова свои,
Огня не зажигай,
Хозяйке не мешай.

А как обед варить?
А чем детей кормить?
Паек хоть небольшой,
Но выдали мукой.
Сначала был такой,
А после никакой.

Приезжие с Литвы, из Ленинграда
Меняли вещи на картошку, молоко.
Жильцам из огненного Сталинграда
Кормиться было очень нелегко.

Мне не забыть слез горьких тети Насти,
Когда пришла к нам со своей бедой.
Сумела выдержать такие страсти!
Но трех детей ей не поднять одной.

Когда ни хлеба, ни картошки, ни одежды,
И нет условий, чтоб нормально жить.
А впереди нет никакой надежды,
Чтоб можно было что-то изменить.
К ней мама подошла и обняла за плечи:
«Не плачь, родная, не кляни судьбу.
Нам всем сейчас приходится не легче,
Но чем смогу, тебе я помогу».

И вот переселенцы Сталинграда
Живут у нас. И мы – одна семья.
А тетя Настя (до того уж рада)
Берет работу в доме на себя.

Мать от темна и до темна в колхозе.
Она растит для армии коней.
Сама их кормит, чистит, сено возит.
У Настеньки – нас пятеро детей.

Всех надо накормить, обуть, одеть
Да было бы во что! На улице мороз.
Из дома выпустит – и надо присмотреть:
То и гляди, что отморозим нос.

Но голодно!... И женщины решили:
Бычка зарезать, а здоровье поддержать.
Мы все на инвалидов походили,
Так отощали - страшно вспоминать.

Тушили, жарили и суп варили –
Питались мясом, а картошку берегли.
Соседи, осуждая, говорили:
«Оборвыши! Как будто не могли
На мясо выменять одежду?
Дырявы валенки на всех».
Но наши матери лелеяли надежду:
Смеяться позже – после всех.

Весной на пашне вся семья трудилась:
Сажали, сеяли – досталось нелегко.
На радость нам корова отелилась,
Детишкам появилось молоко.

В селе работы летом всем хватает,
И наши мамы не могли отстать:
До ночи в поле, на покосе пропадают,
Домой приходят только ночевать.

Нам, рано повзрослевшему народу,
Дают наказ: «Сестер не обижай!»
Мы отдаем все силы огороду-
И выращен хороший урожай.

А осенью опять из Сталинграда
Муж сам приехал, чтоб семью забрать,
И Настенька от радости в награду
Нам отдает последнюю кровать.

Муж возражает, мама не берет.
А Настенька картошку продает,
Одежду детям покупает,
Советы слушать не желает,
Спешит и мужу говорит:
«Нас в годы трудные хозяйка приютила,
Все, что имела, с нами разделила.
У них война отца и мужа отняла –
Мы живы все. Хозяйка помогла
Нам сохранить семью, не голодать.
Пускай на память им останется кровать!»

Ну, вот они в дорогу собрались,
А женщины в ту ночь и не уснули.
Подруги на прощанье обнялись
И, расставаясь, все-таки всплакнули.

Кто знает, встретятся ли вновь.
Алтай от Сталинграда далеко.
Но если бы людей роднила только кровь,
Жить было б очень нелегко.

Жаль расставаться: как-никак сроднились.
В лихие годы вместе жить пришлось,
А свидеться вот так не довелось.

Мы выросли. И наши дети
Не знают ужасов войны,
Но неспокойно на планете –
Объединиться все должны –
И отстоять родную Землю
От посягательства врагов.
Я в это почему-то верю:
Закон истории таков!